Интервью с прихожанкой храма Рябошапка А.П., опубликованном в одном из выпусков газеты "Православный Санкт-Петербург".

interview_Ryaboshapka

Предлагаем вашему вниманию интервью с прихожанкой храма Рябошапка А.П., опубликованном в одном из выпусков газеты "Православный Санкт-Петербург".

ТОНКАЯ МЕХАНИКА ДУШИ

— …Раз уж вы специалист по телефонии, Алла Петровна, тогда просветите нас, скажите авторитетно: есть ли вред от мобильных телефонов? Радиоактивны они или нет?
Алла Петровна Рябошапка — кандидат технических наук, доцент кафедры в Университете телекоммуникаций имени Бонч-Бруевича. Человек она серьёзный, уравновешенный: не станет, что называется, пороть горячку. И она говорит спокойно:
— Если соблюдаются разумные нормы, то, конечно, никакой смертельной опасности мобильные телефоны в себе не несут. Ко всему нужно подходить разумно. Если же болтать по телефону часами, то к добру это не приведёт, — лучше всё-таки свои разговоры ограничивать до пределов необходимости. Я, например, ношу с собой телефон, когда мне надо оставаться на связи, — а в прочее время… В храм я его с собой не беру.
Удивляет ли в наше время кого-нибудь то, что кандидат технических наук ходит в храм? И не просто заходит, а, как исправная прихожанка, старается не пропустить ни одного воскресного дня, ни одного праздника… И даже не просто исправная прихожанка: Алла Петровна — член приходского совета, председатель ревизионной комиссии храма Рождества св. Иоанна Предтечи на Каменном острове.
— Да, я технику люблю, я человек технического склада, мне нужно знать, как устроена система, за счёт чего она движется. Мне и на катехизаторских курсах больше всего нравились лекции по литургике. Почему? Да потому, что она объясняет, как движется богослужение, как устроена Церковь изнутри, каков её духовный механизм.
— А как приходит к вере человек технического склада?
— Как все… Через беды, через потери… Вот умер мой папа… Это было так неожиданно, так горько! Я горевала, но при этом мне всё время казалось, что ещё можно что-то сделать! Что? — Вот этого-то я и не понимала. И сама не зная, зачем, пришла в храм, в Князь-Владимирский собор. А что такое для меня тогда был храм? Произведение архитектуры, исторический памятник. И я попала к отцу Михаилу Сечейко — кто знает этого замечательного батюшку, тому ничего не надо пояснять. Отец Михаил не стал меня многословно утешать, он просто тут же заочно отпел моего папу. Я немного успокоилась: кажется, сделано дело — чем смогли, помогли папиной душе… И всё равно не оставляло ощущение, что это ещё не всё… И я снова пришла к отцу Михаилу и спросила: «А что теперь? Что дальше?» Он посмотрел на меня, помолчал… «Теперь вам креститься надо», — говорит… И я на другой день крестилась. И несколько лет жила спокойно: ходила в храм раз в полгода, причащалась раз в год и думала, что я примерная христианка. А потом — болезнь. Врачи-онкологи не знают, что делать. И тогда я познакомилась с одной женщиной, с Ольгой, которая, как и я, болела, но которая была действительно православным человеком. И она начала меня вытаскивать. Она убедила меня ходить в храм каждую неделю, почаще причащаться — вообще жить церковной жизнью. Она приезжала ко мне в больницу, сразу после сеансов химиотерапии увозила на причастие… Я потянулась за ней — и начала выходить из болезни: понемногу, понемногу… Ольга меня вывела, а сама умерла. 
— А в Каменноостровский храм вы как попали?
— Меня отец Василий Ермаков благословил сюда ходить. Здесь от моего дома недалеко, здесь чудотворная икона «Всецарица», помощница больным раком. Но я «Всецарицу» просто люблю — не за что-то, а так… Люблю бывать у неё в часовне: так тепло и мирно… И ещё одна «Всецарица» у нас есть — не в часовне, а в храме, — перед ней водосвятные молебны служатся; мне она тоже очень дорога. Когда начала ходить в Каменноостровский храм, с радостью узнала, что сюда же ходит моя любимая учительница. Это так важно было для меня! Она вела у нас географию и факультатив по мировой культуре: рассказывала помимо всего прочего о древних храмах, о знаменитых иконах… О Боге не говорилось, конечно, но, по-моему, первый шаг к вере — пусть очень маленький, почти незаметный — был сделан именно тогда.
— Что для вас Каменноостровский храм?
— Как тут в двух словах сказать? Это всё, без чего я жить не могу. Даже его внешняя красота и то благолепие, которое его окружает, — всё это нужно моей душе, как воздух. Настоятель наш — отец Вадим Буренин — на всякий мой вопрос (а они у меня, как правило, непростые) всегда ответит так, что мне сразу становится ясно, что делать дальше. Он всегда доступен, ему всегда позвонить можно. Мы стараемся не злоупотреблять этим, но в любой момент, каким бы уставшим отец Вадим ни был, он всегда найдёт для тебя время, и не оборвёт разговор, пока всё не решится. Наши прихожане… Если человек захочет, он всегда найдёт место в храме… Кто-то любит мыть окна к каждому празднику — и это замечательно. Кто-то праздники для детей организует. Кто-то подвозит наших старичков до дома на своих машинах — тоже ведь большое дело!.. Не всегда знаешь об этом, а как разговоришься с человеком, и оказывается, что он какое-нибудь большое дело делает: безкорыстно помогает какой-нибудь старушке, ищет средства на учёбу детям — не своим, а чужим… Люди у нас замечательные…
— Вы всё о других… А ваша задача в храме какова? Что такое «председатель ревизионной комиссии»?
— У нашей комиссии много дел… Сейчас мы проводим фотографирование всех икон храма. Не так-то это просто, как выяснилось! А зачем? Года два назад у нас случилась серьёзная неприятность: из храма украли икону «Господь Вседержитель». Вскоре её нашли, но тогда встал вопрос: как доказать, что она наша? Доказали всё-таки, но для того, чтобы такое не повторялось, чтобы в случае пропажи легче было искать утерянную икону, лучше всего иметь хорошие фото всех храмовых образов. Работы у меня много, но главное-то — это работа над собственной душой. Надо постоянно стараться быть лучше. Я раньше любила замечать чужие промахи, сердилась на людей… Увижу, например, что женщина в брюках в храм идёт, и уже выхожу из себя… А сейчас думаю: «Ну что ж делать? Надо, наверное, менять моё отношение: если священник не делает замечания, значит, наверное, это не самое важное…» Позаботься о своей душе, тогда и чужие души понятнее станут.

Вопросы задавал
Алексей МАКСИМОВ